fbpx
Зараз в ефірі: Обличчя війни
Наживо

Субота, 22 Червня, 2024, 08:23:04

weather-icon
˚C

Блог телевизионщицы | 16.04.21

Телевидение – это, конечно, про людей. В глобальном смысле – мы снимаем о людях и для людей, человек в кадре – нам важен и ценен, а ещё важен и ценен тот, другой, который на диване с пультом (или с телефоном. Или с ноутбуком. Новая реальность – новые обстоятельства). Но – да простят меня наши герои и зрители, – есть ещё особая категория людей – те, кто это снимают. Снимают в широком смысле этого слова: сочиняют, пишут, работают над картинкой, светом и звуком, собирают, монтируют, выдают в эфир… Эта категория людей для меня, как для телевизионного продюсера, самая важная. Они могут быть художниками или бракоделами, писателями или графоманами, упорными трудягами или лентяями, гениями или инвалидами творческого поиска, лириками или циниками, но уникальность этих людей в том, что зачастую они прекрасно сочетают в себе все эти качества. Все сразу. Это как коктейль в баре, в который добавили сразу все напитки, имеющиеся в ассортименте. И домашнюю настойку из подсобки. И немного средства для мытья посуды – на спор. Очень любопытно попробовать, но лучше запастись активированным углём, местом под капельницей и телефоном хорошего нарколога. Рассуждать о смешанном чувстве удовольствия и непредсказуемой опасности от работы в творческом коллективе можно долго, но лучше я расскажу несколько историй из жизни.

История первая. О внимании к мелочам.

Съёмки в павильоне готовятся несколько дней. Завозится реквизит, техника, строится площадка, составляется поминутная логистика – какие службы во сколько выходят на смену, когда приезжают участники съёмок, когда звучит команда “Мотор!”. Любой сбой в этой схеме рушит всю пирамиду. Продюсер такой съёмки должен быть предельно внимателен к мелочам – от него зависит примерно ВСЁ. В эти несколько дней продюсер физически не может быть вне зоны доступа – зачастую работы ведутся круглосуточно.
И вот павильон готов. Технические и творческие группы на месте. Участники съёмки на месте. Гримёры, костюмеры – все разложились и вооружились утюгами и кистями для макияжа. Режиссёр и оператор-постановщик делают последние правки по свету и кадру.
Но в воздухе неуловимо витает волнение – нет ведущего. Подумаешь, опаздывает – решаем мы всей командой, немного подождём. Когда “немного” переваливает по времени за час, я решаю, что ждать мы больше не можем – надо позвонить.

– Алло, алло, Наташенька, я вас не очень хорошо слышу, у меня тут связь плохая…! – прерывисто кричит в трубку ведущий. “У меня тут” – это где? – думаю я, и ладошки начинают потеть.
– У вас там – это где?
– В Тайланде! Я ж улетел на две недели, в отпуск! – жизнерадостность в его голосе мешает мне осознать ситуацию.
– Как…в отпуск… в какой отпуск, Александр? У нас же мотор сегодня…
– Не сегодня, Наташенька, а через месяц!
– Сегодня, Александр, сегодня! Я же Вам сообщила заранее…
– Всё верно! – всё тем же жизнерадостным голосом продолжает мой собеседник – Сообщили заранее, что съёмка 14 июля, а сегодня 14 июня. Мне надо бежать, извините, инструктор по серфингу ждёт.
Гудки в трубки. Гудки в голове. Я открываю переписку с ним (а все договорённости надо вести в переписке, запомните это золотое правило!) и вижу сообщение, написанно мной: “Добрый день, Александр! Дата начала следующего съёмочного пула – 14 июля”. И его краткий ответ: “Принято, спасибо!”
Я стою посреди павильона, построенного за кучу денег, в окружении техники и людей (которым тоже надо платить за работу и переработки), и понимаю – всё было зря. Начиная от решения взвалить на себя такую отвественность и стать телепродюсером. Надо было идти в школу и преподавать язык и литературу. Хотя как его преподавать, если я сама не знаю, как правильно пишется – июнь или июль…

История вторая. О прокрастинации.

Сидят как-то сценарист и режиссёр и прокрастинируют. Обсуждают характеры персонажей, их предысторию, конфликты… Сценарий пока не пишут – вникают в сложный внутренний мир героев. Прокрастинируют, одним словом. И тут звонит продюсер.
– Что хотела?
– Спрашивала, когда сценарий можно почитать.
– И что ты сказал?
– Ну ты слышал же – завтра к обеду.
– Ну правильно. Не раньше. Мы ж ещё и не начинали.
– Ща пойдём кофе попьём и начнём.
– Точно! И поедим давай.
……………спустя полтора часа…………..
– Ну что, ещё по кофе и садимся? Или фиг с ним, завтра утром уже?
– Да фиг с ним. Давай завтра. Но не раньше десяти!

История третья. О любви.
Запыхавшийся реквизитор звонит в половину первого ночи и тараторит в трубку:
– Всё готово, единственно там в списке реквизита указана вязанная шапка старого фасона, цвет красный. Я нашла, только она не вязанная, я взяла ооооочень прикольную бейсболку. Она прям огонь! Я думаю, она даже лучше подойдёт. Ну и она не красная, а зелёная. Ну это же ничего?
– В смысле, “ничего”? Это должна быть красная вязанная шапка старого фасона! Это вообще – то стилизация под сказку “Красная шапочка”! Красная шапочка не может быть зелёной бейсболкой!
– Да откуда же я знаю, что это стилизация под “Красную шапочку”?
– Так там в списке реквизита написано, прочти первую строчку!
– Блин, точно. Не обратила внимания. Так где мне её завтра к утру достать, связать?
– Ну свяжи, не знаю.
– А зелёная бейсболка точно нет?
– Точно.
– Совсем ты меня, Наташа, не любишь.
– Люблю, но истина мне дороже!

Работать с творческим коллективом – чистый кайф. Иногда ты покупаешь два билета на самолёт – из Тайланда и обратно в Тайланд – потому что так дешевле, чем рушить павильон и переносить съёмку, а в смете есть графа “непредвиденные расходы” – вот, сосбвенно, и они, родимые. Иногда – читаешь сценарий и понимаешь – его написали только что, за пол часа на коленке, но он всё равно талантливый. Иногда – едешь ночью к бабушке за мотком красной шерсти и в четыре руки вяжешь шапку, красную, старого фасона.
Потому что и телек, и его люди – это любовь. С характером, но всегда – взаимная. А ещё “домашняя настойка из подсобки”: способность мгновенно встроиться в предлагаемые обстоятельства. Но и это тоже потому что телек – это любовь.
Ну и потому что дедлайны. Не устаю о них напоминать!